Стилист
– Не буду, – послушно согласилась Настя. – И потом, человек не может быть кровавым убийцей двадцать четыре часа в сутки. Правда же? Даже если он такой жуткий монстр, который убивает каждый день по человеку, то все равно у него остается от этих убийств масса свободного времени. И это свободное время он проводит так же, как и все. Ему нужно питаться? Значит, он ходит в магазин и готовит себе еду. Он не ходит по улице голым? Значит, ему приходится покупать себе одежду, чистить ее и стирать, пришивать пуговицы, зашивать разошедшиеся швы. У него обыкновенный человеческий организм, который хотя бы иногда болеет, и ему приходится обращаться к врачам. За пределами того времени, когда он убивает, он выглядит абсолютно таким же, как мы все. У него есть соседи, с которыми он мило здоровается, у многих из них есть сослуживцы, и почти у всех есть родственники. Опроси их, и ты узнаешь, что многие этого человека уважают за такие-то и такие-то качества, а некоторые даже любят. Для кого-то он – любимый ребенок, для кого-то любимый и единственный мужчина, для детей – любимый папа. И на лбу у него не написан огненными буквами перечень его кровавых подвигов. И все-таки у меня такое ощущение, что я этого Черкасова откуда-то знаю, – неожиданно закончила она философское обобщение, переходя на конкретику.
– Я понял, – засмеялся Коротков, – ты намекаешь на то, что нам надо поесть. Без дополнительных калорий ты не сможешь вспомнить, откуда ты его знаешь. Повезу тебя в одно симпатичное место. Там дорого, зато абсолютно тихо и безлюдно.
– Но ведь дорого, – осторожно возразила Настя.
– Я тебя приглашаю.
– С чего это?
– А мне сегодня утром долг вернули, на который я уже давно рукой махнул. Думал, никогда не вернут. И потом, три года прошло, инфляция-то будь здоров какая. То, что у меня тогда взяли, казалось мне солидной суммой, а сегодня об этом даже говорить смешно. Представляешь, отдали все в пересчете на курс доллара, да еще с процентами, как если бы я эту сумму в валюте держал в банке. Есть еще на свете приличные люди! Жалко только, что их мало.
– Юр, но ведь если это дорогое место, то я одета не для него. Разве туда можно идти в джинсах, кроссовках и куртке?
– Туда можно в любом виде. В этом вся прелесть.
Они выехали с Алтуфьевского шоссе на Дмитровское, проехали высокое голубое здание гостиницы, через некоторое время свернули направо, и очень скоро Юра остановил машину, найдя удобное место для парковки.
– Заходи, – он кивком указал на деревянную, покрытую лаком дверь.
На двери красовалось название «Аленький цветочек», и она выглядела так, словно вела в детское кафе-мороженое, а отнюдь не в ресторан, к тому же дорогой. За дверью начинались ступеньки вверх, где была еще одна дверь, правда, открытая настежь. Поднявшись по лесенке, Настя сразу поняла, что это далеко не кафе-мороженое. Вежливый гардеробщик, мягкое кресло рядом со столиком, на котором стоит телефон, меню в большой красивой папке из натуральной мягкой кожи.
Гардеробщик, судя по всему, Юру знал, уж очень приветливо улыбался. Не снимая куртки, Настя открыла меню. Да, выбор отличный. Трудно найти блюдо, которого здесь не было бы. И цены солидные.
– Ну как? – насмешливо осведомился Коротков. – Устраивает меню?
– Вполне, – спокойно ответила она, снимая куртку и бросая ее на барьер гардероба.
Зал был крошечным, два сдвоенных стола на шесть-восемь человек, три обычных столика на четыре человека и еще два столика, поставленные в углы и обнесенные невысокой балюстрадой. За ними могли сидеть только по два человека. Коротков уверенно повел Настю к одному из этих столиков. В зале они были одни. Больше ни одного посетителя.
– Что это? – тихонько спросила Настя, оглядываясь и закуривая. – Почему здесь пусто?
– А здесь до пяти часов всегда пусто. Потом начинает собираться околомафиозный народ. Но не каждый день. Тут порядки четкие: у каждого иерархического слоя свои дни и часы, в основном после восьми вечера и до полуночи. А днем – пожалуйста, для всех желающих. Обслуживают быстро, готовят вкусно, продукты сюда завозят высококачественные, официантки вежливые.
Настя даже и не подозревала, как сильно проголодалась. Она смела все с тарелки с такой скоростью, что Коротков только рот открыл от изумления.
– Такое впечатление, что тебя неделю не кормили, – заметил он. – Куда смотрит твой любимый муж?
– Он-то кормил, – объяснила Настя, – только я плохо ела. Нервничала сильно, а когда я нервничаю, мне кусок в горло не лезет.
– А теперь что же, успокоилась?
– Не то чтобы… – Она сделала неопределенный жест рукой с зажатой в пальцах сигаретой. – Но сейчас наступила хоть какая-то ясность. По крайней мере мне понятно, что и как нужно делать дальше. Нужно собрать все возможные сведения о Черкасове, в том числе и выяснить, есть ли у него дача или вторая квартира. Если маньяк – он и если к нему соседи обращаются в любое время суток с разными ремонтными просьбами, то совершенно точно, он мальчиков держит не в квартире на улице Муранова. Если мы найдем его дачу или загородную хату, надо будет подключать экспертов. У погибших мальчиков с обуви брали образцы земли, теперь придется сравнивать их с образцами, взятыми с места расположения этой хаты. Кстати, с улицы Муранова тоже надо образцы взять. Потом встает вопрос с транспортом. Есть ли у него машина? Где он ее держит? Короче, что делать дальше – мне понятно, потому и аппетит появился.
Поскольку они были единственными посетителями, обслуживали их быстро, и обед не занял много времени. Около пяти часов вечера они уже снова были на Петровке. Влюбленный Селуянов, который в связи с присутствием Валентины стал спать крепче и дольше, явился на работу, когда они уже уехали в Бибирево. Поскольку на столе его ждала угрожающего содержания записка от Короткова, к пяти часам он был готов представить коллегам довольно много сведений о Михаиле Ефимовиче Черкасове.
Образование у Черкасова оказалось незаконченным высшим техническим, но по специальности он уже не работал года четыре, с тех самых пор, как ликвидировали его КБ. Был женат, но недолго, детей нет. Бывшая жена ныне, как ни странно, проживает вместе с матерью Черкасова. Причем обе они не хотят даже слышать о нем.
– А почему они живут вместе? – спросила Настя.
– Квартирный вопрос, замешанный на жгучей ненависти, – усмехнулся в ответ Селуянов. – Когда молодые поженились, обе семьи произвели целую серию обменов-разменов с доплатами, чтобы Мишенька и Оленька жили отдельно. А когда Мишенька и Оленька рассорились вдрызг, оказалось, что обратно уже ничего не разменивается. Родители жены переехали в другой город, поближе к многочисленным родственникам, в Москве осталась только мать Черкасова. В итоге у матери – однокомнатная квартира, которая ни на что не меняется, и у молодых однокомнатная. Квартира матери на окраине Москвы, в панельном доме, последний этаж, кухня крошечная, прихожая практически отсутствует. Из этого роскошного жилья можно получить только две плохонькие комнатки в коммуналке, больше ничего тут не выкроишь. Вот и встал вопрос: Мишенька после развода должен возвращаться в эту квартиру к маме. А мама родная и слышать не хочет про любимого сына. Пусть хоть чужой человек живет, говорит, только не Михаил. Посему Михаил Ефимович остался в однокомнатной квартире на улице Муранова, а его жена Ольга живет теперь с бывшей свекровью.
– Господи, да чем же он так свою мать обидел?
– Сказать? – хитро прищурился Николай. – А что ты мне за это дашь?
– Щелбан, – беззлобно пообещала Настя. – Не истощай мою нервную систему.
– Жена Оля застала мужа Мишу. Да не с кем-нибудь, а со своим младшим братом. Поскольку брат был совершеннолетним и предавался любовным утехам с Мишей с нескрываемым удовольствием, милицию в это дело впутывать не стали, хотя статья за гомосексуализм в то время еще существовала. Между прочим, младший брат жены Оли – очень симпатичный молодой человек. Как раз в твоем вкусе.
– В моем? – Настя нахмурилась, потом сообразила: – Ты хочешь сказать, что он смуглый и темноглазый?
– Ага. Хорошенький такой – прямо картинка.
– Когда же ты все успел? – поразился Коротков.
– Все тебе расскажи! – фыркнул Селуянов.
– И где теперь этот брат?
– Ну, это все давно было. Шесть лет назад. Между прочим, родители с той и с другой стороны оказались на редкость консервативными и отреагировали на поступок своих сыновей совершенно одинаково, только с разными последствиями. Миша Черкасов остался в однокомнатной картире, а Олиного брата Славика просто выгнали из дома, швырнув ему вслед чемодан с одеждой и не дав ни копейки. А Славик в ту пору был студентом, собственного дохода никакого не имел, даже стипендии, поскольку учился на тройки. Славик куда побрел? Правильно, к Мише. Несколько месяцев они жили душа в душу, но долго так продолжаться не могло, поскольку Мишиной зарплаты на двоих никак не хватало. Славик начал требовать, чтобы Миша оставил его в покое со своими глупыми финансовыми претензиями, дескать, это Миша его соблазнил, это из-за Миши бедного честного Славика выгнали из дома, так что пусть теперь Миша его содержит. Миша очень старался. Но силенок не хватило. И Славик нашел себе покровителя побогаче. Черкасов страшно переживал, как утверждают осведомленные товарищи. Ну вот, а Славик сделал свой выбор крайне неудачно, его новый возлюбленный оказался по уши в криминальном дерьме, и начали Славика таскать в ментовку чуть ли не ежедневно, то по одному поводу, то по другому, то по третьему. А кроме ментовки у богатого любовника была еще целая куча доброжелателей, в том смысле, что они очень сильно желали захапать себе то добро, которым тот располагал. Разборки шли постоянно, причем со стрельбой, мордобоем и прочими ужасами капитализма. В итоге наш Славик влачит сегодня жалкое существование, поскольку его покровителя давно уже отправили на тот свет, а следующего, которого он тоже выбрал неудачно, вскорости посадили. Он пытался вернуться к Черкасову, но тот проявил недюжинную гордость и силу воли и отверг изменника и предателя. Так что Славик Мишу теперь люто ненавидит и считает его виновником своей разрушенной жизни. Образования он не получил, жилья у него нет, денег нет, нормальной семьи тоже нет. Перебивается мужской проституцией и проклинает свою жестокую судьбу. Вот такая сказка, милые мои.
– Колян, ты врешь, – с сомнением протянул Юра. – Не мог ты все это узнать, пока мы с Аськой в Бибирево ездили. Признавайся, ты все это на ходу сочинил?
– Да нет, – засмеялся Селуянов, – все проще гораздо. Сперва я действительно помчался к матери Черкасова, обнаружил там его бывшую жену, взял ее в оборот, она, естественно, про позорное поведение мужа и брата молчит, несет какой-то бред про то, что Михаил оказался подонком, каких земля носить не должна. Мамаша поддакивает, но фактуры никакой. Чувствую – дело глохнет на ходу. Прошу показать свадебные фотографии и на групповом снимке вижу Славика, которого давно знаю. То есть так давно, что все его жизненные коллизии наизусть выучил. И про то, что он с мужем сестры спутался, из-за чего и погорел. Просто я до того момента мужа Славкиной сестры с нашим фигурантом не отождествлял. А тут мне все сразу стало понятно. Помните двойное убийство на улице летчика Бабушкина?
– Девяносто первый год? – уточнила Настя.
– Именно. Это как раз была одна из разборок с участием Славкиного богатого любовника. Вот тогда он мне в первый раз и попался. Больше уж я его не отпускал, сами понимаете. С его помощью я потом еще не одно убийство раскрыл. Ну а он с моей помощью до сих пор на свободе. Если б я за ним не надзирал в шесть глаз, он бы уж давно сел.